Aflu de la Simona Tache despre o noua declaratie Becali, simultan razboinica si luminoasa. Si dintr-un foc, public Miorita insotita de traducerea engleza, pe care n-o gasesc intotdeauna cand o caut.
 |
| From Mihai Stanescu |
Simona ne zice cum ca omu’ a dat o declaratie ca el nu se uita la alte femei prea des fiindca nu-si permite: de cate ori se uita, ii moare o oaie. Sotia i-a ramas pan-acum in viata. Probabil de-asta el se infrupta cu predilectie din gay porn (Udrea in VC? – tudor, desigur)
Revenind la oile noastre, iata Mioriţa in engleza, franceza, spaniola, germana si rusa, impreuna cu alte cateva versiuni (Grigore Lese):
| Pe-un picior de plaiu, Iar cel Ungurean, Dar cea Mioriţă - Mioriţă laie, - Drăguţule bace! Că l'apus de soare Iar la cap să-mi pui Iar dacă-i zării, Cine-au cunoscut, Tu Mioara mea, Iar la cea măicuţă | Near a low foothill Now, the Vrancean One small ewe-lamb, though, ”Ewe-lamb, dapple-gray, ”Oh my master dear, The Transylvanian There, beside me lay But if you see there, ’Who has ever known, Ewe-lamb, small and pretty, To that mother, old, Traducere in engleza de | Parles cols fleuris Ces deux étrangers, Qu’à nouveau, toujours! -,,O, brebis bouclée, ,,Maître, mon doux maître Car, sinon, des autres Un pipeau de charme, Mais si tu vois, chère, -Qui de vous a vu, Toi, dis-lui, qu’au vrai Mais, las! à ma mère Tradusa in limba franceza de |
| Al pie de los montes, Boca del Edén, Por una cañada Bajan hacia el valle, Bajan tres rebaños Con sus tres pastores. Uno es de Moldavia, Otro transilvano Y otro de la Vrantcha Éstos dos, un día Caliente de estío, Cuando iba en los prados A caer la tarde, Quisieron matar Al pastor moldavo, Pues era el más rico De los tres, teniendo Muchas más ovejas, Muchos más corderos Y perros valientes Y fuertes caballos. Pero una cordera, Una “mioritza”, Después de tres días, Enlanguideciendo, Jamás se callaba. -Mi amada cordera De rizada lana, ¿Por qué estás hablando Desde hacetres días? ¿Es que no te gusta La yerba que paces? ¿Es que estás enferma, Mi triste cordera? -¡Ay, pastor, mi hermano, Lleva tus rebaños Hacia el bosque umbrío! Tú allí tendrás sombra Y pasto nosotros. Dueño, dueño mío, No olvides llevar Tus perros más fieros, Porque hacia la tarde Los otros pastores Te quieren matar. -Cordera de barsa, Mi buena mioritza, Mi amada cordera Si eres adivina Y a mí me mataran, Diles a esos pastores Me entierren en el Redil más cercano, En donde os ordeñan, Para que yo pueda Oir a mis perros, Pues yo estaré allí. Tú, mi mioritza, Entierra conmigo Mi flauta de haya Con su voz silvestre, Mi flauta de hueso, De dulce murmullo, También mi zampoña De saúco que canta Tan cálidamente. Y el viento que sopla Las hará sonar. Vendrán los corderos Llorando y vertiendo Sobre mí sus tristes Lágrimas de sangre. No les digas nunca Que a mí me mataron. Di que me casé Con una gran reina, Novia de la tierra, Que en mi casamiento Un astro cayó, Que sin nube alguna, La Luna y el Sol Me dieron corona, Que en el festín tuve Los pinos por huéspedes, Las más altas copas Por cantores y En las verdes hayas Millares de pájaros. Si, por el contrario, Vieras a una madre Que viene trayendo Un cordón de lana, Llorando, llorando A través del prado Preguntando a todos Y a todos diciendo: -¿Quién na conocido Y quién el que ha visto A un bravo pastor, Delgado y esbelto, El talle de anillo, Bello, noble y alto, Su rostro más fresco Que espuma de leche Bigote lustroso, Color de la espiga, Los cabellos negros Como ala de cuervo, Brillantes los ojos Cual mora del campo?, Dile si la ves, Mi buen mioritza, Con gran compasión, Que yo me casé Con una gran reina, Novia de la tierra, Que al pie de los montes, Boca del Edén, Durante mi boda Un astro cayó, Que fueron los huéspedes Del festín los pinos, Popes las montañas Y, entre los hayedos, Cantores los pájaros, Los astros, antorchas. Tradusa in limba spaniola deTraducido por | Далеко за горами, За горами-долами, Где, как Рай, левада, Проходили три стада С тремя чабанами, Молодыми парнями. Один молдованин, Другой вранчеанин, А третий венгерец. И этот вранчанин И венгерский парень В сторонку отбились, Вдвоем сговорились На закате убить, Убить-погубить Молдовского брата: Живет-де богато, Большие стада-то! Псы его смелее, И овцы жирнее, И кони быстрее! Но овечка серая, Серая, белая Пастуха жалеет, Третий день все блеет, Все не умолкает. -Ты, овечка серая, Серая, белая, Что ты все блеешь? Или ты болеешь? Иль тебе, касатке, Муравы не сладки? -Ах, хозяин, надо Гнать скорее стадо В рощу, где прохлада. Там трава для нас, Там и тень для вас. Позови собаку, Ту, что рвется в драку, Сильную и верную. Ведь в пору вечернюю Тебя хотят убить, Убить-погубить Этот вранчанин И венгерский парень. -Овечка моя, Раз погибну я На поле зеленом Под высоким кленом, Скажи, пусть вранчанин И венгерский парень Похоронят рядом Меня со стадом. Чтов слышно мне было В тишине могилы, Как блеют овечки В загоне у речки. Ты им так скажи, А в гроб мне положи Буковую дудку, Что милую зовет, Костяную дудку, Что песню в душу льет, Бузинную дудку, Что пламенно поет. Ветер в них подует, Овцы затоскуют, Станут в круг унылый Плакать над могилой. Им не говори ты, Что лежу убитый. Скажи, овца моя, Что обвенчался я С царевной прекрасной, С невестою ясной; Как свадьбу играли, Звезды сияли, Одна упала; Солнце держало, Луна подымала Венцы над нами; Были гостями Чинары да ели; Птицы нам пели, Нас величали, А горы венчали. А если ты встретишь, Если заметишь, Как матушка ходит, По полю бродит В шерстяном кушаке, Плачет о сынке, Просит встречного, Поперечного: ”Не видал ли ты, Не встречал ли ты Любимого сынка, Статного пастушка? Личико у сынка Белей молока; В усиках волос- Что пшеничный колос; Кудри у него- Что вороново крыло; Ясные очи Чернее ночи”,- Ты ее пожалей, Про меня скажи ты ей, Скажи, овца моя, Что женился я На царевне прекрасной, Невесте ясной. Но, моя отрада, Говорить не надо, Что, как свадьбу играли, Ярко звезды сняли, Да одна упала; Солице держало, Луна подымала Венцы над нами; Были гостями Чинары да ели; Птицы нам пели, Нас величали, А горы венчали. Tradusa in rusa deПеревел | In einer Bergesschlucht, In einer Himmelsbucht, Siehe, den Weg dahin, Siehe, zu tale ziehn Drei Herden schafe klein Mit ihren Hirten drei’n. Einer ein Moldausproß; Der Wuchs in Ungarn groß; Jener im Vranceaschloß. Doch, der aus Ungarn kam, Den aus der Vrancea nahm Heimlich beiseit zu Rat, Sannen auf schnöde tat: Daß sie im Abendrot Den aus der Moldau tot- Schlügen, der Reicher wär; Hätte der schafe mehr, Stolze, gehörnte, Pferde, gelernte, Hunde von schärfrer art! Doch jenes Lämmchen zart, Schwarzvlies, so anders ward: Seit dreien Tagen schon Gab es nur klageton, Fraß auch vom Grase nicht. ”Lämmchen, mein dunkles Licht, Dunkles Licht, Schwarzgesicht: Seit dreien Tagen schon Gibst du nur klageton, Frißt auch vom Grase nicht- Sag, schafft dir krankheit Pein, Herzliebes Lämmchen mein?” ”Schäfer mein, liebster mein: Laß unsre weide sein Drunten im schwarzen hain- Dort gibt es Gras für mich, Dort kühlt der Schatten dich! Höre, o Herr, mein Flehn: Laß einen Hund mitgehn, Den du den stärkstein weißt, Den du dir Bruder heißt! Denn schon im Abendrot Bringen sie dir den Tod: Der aus der Vrancea schoß, Und er, der Ungarnsproß!” ”Lämmchen aus burzengrund! Ist dir die Zukunft kund, Und Soll am Wiesenrain Dieses mein Ende sein, So sag dem Ungarnsproß, Dem aus der Vrancea bloß, Daß mir am anger frei Das Grab bereited sei: Unter der Hürde da Bleib ich euch immer nah, Hinter der Hütte traut Hör ich der Hunde laut. Dies sag getreu. Doch mir zu Häupten sei Flöte vom Buchenstamm -Viel tönt sie liebesam- Flöte aus weißem Bein -Viel tönt sie sanft und rein- Flöte aus Holderschaft! -Viel tönt sie feuerkraft! Wenn dann der Windhauch gent Und durch die Flöte weht, Drängen die Schafe sich, Weinen sie Bitterlich Tränen aus Blut um mich! Aber vom Mord Sag du kein Wort! Sag ihnen Frei: Daß ich vermählet sei Mit einer Himmelsbraut; Als es die Hochzeit gab, Fiel hell ein Stern herab; Sonne und Mondenglanz Hielten den Hochzeitskranz, Espe war, Tanne war Unter der Gästeschar; Berge die Priester war’n Spielleut die Vogelschar’n -Mochten wohl tausend sein- Sterne: der Fackelschein. Aber erblickst du hier, Oder begegnet dir Mein altes Mütterlein, Gürtel aus Wolle rein Weinend und klagend, Irrend im Feld allein, Alle befragend Und allen sagend: ”Sagt mir, wer weiß um ihn, Sagt mir, wer sah ihn ziehn, Ihn, meinen Schäferheld, Schlank, durch den ring gestrählt? Sein liebes angesicht Ist wie der Milchschaum Licht; Sein lieber bart ist weich, Ähren des weizens gleich; Den rabenfedern gar Gleich glänzt sein liebes haar; Der lieben augen glanz Gleicht reifen brombeern ganz!” Lämmchen, dem Mütterlein, Sollst du ein tröster sein, Sag ihm getreu: Daß ich vermählet sei Mit einer stolzen frau In einer himmelsau. Aber dem Mütterlein Sag nicht, o Lämmchen mein, Als es die Hochzeit gab, Fiel hell ein Stern herab; Espe war, Tanne war Unter der Gästeschar; Berge die Priester war’n, Spielleut die Vogelschar’n -Mochten wohl tausent sein- Sterne: der Fackelschein…” Tradusa in limba germana deÜbersezt von |
| Sus la verdele din munţi La iarbă până-n jenunţi Sun’ tri-lei păcurărei, Hei, cei mai mari îs veri primari Da’ pi cel mai mic ii străinel Ca şi-o lună de inel Da’ pi tăt îl suie şi-l adună Cu oile la păşună Da’ pi tăt îl suie şi-l scoboară Cu oile la izvoară Facu-i lerjea să-l omoară Tu ţâie ce moarte-ţi vrei Vrei de puşcă-mpuşcat Or’ de sabie dimnicat Fraţâlor, fârtaţâlor Voi dacă mi-ţi omorî Pă mine să mă-ngropaţi În strunguţa oilor Da’ pi, în tărcuţu’ mieilor Da’ pă mine pământ nu puneţi Da’ pi, numa’ guba sânguré Şi-un fluier după curé Susuoară de-a dreapta Voi să-mi puneţi tilinca Când vânt mare a sufla Tilinca a tilinca Fluieru’ a fluiera Oile tăte-or zdiera Hei, oi, oi, oi mândre bălăi Da’ pi, mândru mi-ţi cânta pă văi Oi, oi, oi mândre cornute Da’ pi, mândru mi-ţi plânje pă munte Oi, oi, oi mândre săine Da’ pi, mândru mi-ţi plânjă pă mine Şi mămuca-auzi Ş-a veni şi m-a jăli Cu cină caldă pă masă Şi cu apă răce-n vasă Să-i vie slujbuca-acasă. Varianta culeasă şi interpretată de | Erau 3 zile fara rost Refren: Ce vina avea saraca oaie Erau 3 zile fara rost Refren: Ce vina avea saraca oaie De aia am ajuns asa Refren: Ce vina avea saraca oaie Omul cu sobolani – Antimiorita Miorita lata, Miorita laaaaata… | Mariutza(?)...lasa-n drum carutza Ia la joc fetitza, de la sucevitza Hai la hora s'om dansa, nu te da nu te lasa P'un picior de plai...let's get high Am dansat, ne'am sarutat...dupa hora ai plecat Hip-Hop lie..in sat e cumatrie(?) Hai la hora s'om dansa, nu te da nu te lasa Uite asa.... la-la-la-la... P'un picior de plai...let's get high Zdob si Zdub |
Stradania de a patrunde intelesul baladei a nascut multe carti si referate, cateva listate in surse si toate facand referire la alegoria moarte-nunta cea faimoasa. Alecu Russo se entuziasma pe drept cand a gasit-o din exil. Pana azi a fost culeasa in nenumarate versiuni, cea a lui Alecsandri fiind cea mai cunoscuta. Balada a fost supusa si multor interpretari. Nicolae Boboc, de pilda, vede in ea o moarte rituala. Este interesant de citit cum o vad strainii. In cartea "Steagul Insangerat", despre nationalismul post-comunist in tarile Europei centrale si de est, Juliana Geran Pilon o considera un exemplu al spiritului idiosincratic al romanilor. Ea leaga complotul impotriva moldoveanului de cantecul Aerosmith Eat the Rich si reuseste sa-i bage si pe tigani in explicatie. Iata mai jos fragmentul cu pricina:
English Explanations
Summary (wikipedia)
The setting is a simple one: three shepherds (a Moldavian from Vrâncea, a Transylvanian and a Valachian) meet while attending to their flocks. An apparently enchanted ewe belonging to the Moldavian tells its master that the other two are plotting his murder and the plundering of his assets.
The shepherd replies that, were this to happen, the ewe is to ask his killers to bury his body by the sheep's pen. She is to then tell the rest of his sheep that he had in fact married a princess during a ceremony attended by the elements of nature themselves, and marked by the falling of a star. However, the rite of passage metaphor discards all celestial reference in the version of the story the ewe is to depict to the shepherd's mother: she is to hear only of her son having married a princess.
Overcoming the Spirit of Miorita (BloodyFlag)
One of the most popular ballads in Romania, called Miorita, offers an interesting example of the idiosyncratic spirit of Romanians. It is a nostalgic, lyrical, tragic story about three shepherds – a Moldavian, a Transylvanian, and a Vrancean – the first being warned by his lamb Miorita that the other two are going to kill him because he is wealthy and has more sheep. The doomed man’s response is to ask the lamb to tell the other two to bury him in the meadows near his sheep, so that he may be near his beloved woods, the birds, the stars. He then asks the lamb to urge everyone not to speak of death but rather to tell everyone – especially his teary-eyed mother who will be looking for him – the he has married a prince’s daughter at heaven’s gate.
It is a beautiful poetic story, whose main thrust is a profound love of nature and a stoical acceptance of destiny. Yet beyond this, the reader is struck by several other – moral – factors. In the first place, there is the appalling idea that two men plot to kill a richer one and the latter makes absolutely no effort to resist, accepting it as an inevitable course of destiny. Absent is any sense of justice, any need for vengeance, or any demand for retribution.
In one respect, therefore, the spirit of Miorita appears quite positive: a Christian sense of peace and lack of rancor. Yet one is reminded of the quiet passivity during the Ceausescu era, when the Romanian people accepted their fate without apparent turmoil. Is this the answer to Romania’s current problems – a sense of great forgiveness on the part of those who may have been wronged? A sense of metaphysical tranquility, a love of nature, the simple things in life?
Not if this means, in fact, a false serenity: for surely it is only human to feel rage against injustice. Nor should one so readily accept “fate”; rather, one should seek to affect the course of history – for that path to a healthy sense of control and self-esteem. But above all there should be no deception about reality. The Moldavian shepherd who is the intended victim of his less wealthy “friends” tells the lamb to convey a pretty but inaccurate story.
This will not do. The Romanian people, if they are to overcome hostilities against each other – whether ethnic or social (or a combination of both) – will have to retrieve a sense of justice, which implies meting out punishment when this is feasible, as well as a sense of control over their destinies. This implies an optimism based not on illusion and lies but on self-assurance and truth. There will still be plenty of room for the profound sense of unity with nature, with the beautiful Romanian countryside.
Until it is no longer accepted that someone who is richer (or poorer, as in the case of the Gypsies), or speaks another language, or has different rituals – having nevertheless violated no one’s rights – should be killed, indeed that someone who is unsuspecting, a friend, should be so treacherously deceived, the Romanian people have no future.
Si tot Simona il invata de bine pe Razboinicu’ Luminii, cum ca mai bine vinde Steaua en detail (retail), ca sa nu-i moare oile de fuoame..
Surse: Becali si oile, Razboinicul Luminii, wikiM, traduceri, mp3, NicolaeBoboc, BloodyFlag, DorinStef,
The Bloody Flag: Post-Communist Nationalism in Eastern Europe: Spotlight on Romania (Studies in Social Philosophy and Policy): Juliana Geran Pilon, William Conquest: Books
)
. Dacă ţi-a plăcut articolul, stumble-uieste-l altora (Ymess!
